Олесь Мåслюк (oles_maasliouk) wrote in urb_a,
Олесь Мåслюк
oles_maasliouk
urb_a

Пан Дефо сі прохав пореготати

Originally posted by oles_maasliouk at О том, как два одессита Украину (по)делили

У истоков "Евсекции Януковича"
Я вам не скажу за всю Одессу...
Владимир Агатов

Лев Вершинин           Анатолий Вассерман

Критические заметки по иррациональному вопросу

Рассвета не будет. Пришла Тьма.
Д.Р.Р. Толкиен


1.

Помнится, на одном из митингов некий романтик, доказывая богоизбранность своего народа, подчёркивал, что в украинском языке нет слова, равнозначного «капитуляции». Как он этим гордился! И как обиделся, услышав, что нет такого слова ни в каком из славянских и германских языков. Откуда же ему быть? Варварские племена, ведущие войны на уничтожение, попросту не могли выработать понятие «сдача в плен на жёстко оговоренных условиях, гарантирующих права побеждённых». С укреплением государственности соответствующий термин пришлось заимствовать из латыни. А вот понятие «сдача на милость победителя» легко отыщется в любом языке.
Когда мы разъяснили всё это восторженному юноше, он возмущенно провозгласил: «Раз так, то вы не любите Украину!». А подумав, добавил: «Потому что москали…»
Мимолётная эта беседа оставила множество нерешённых вопросов. Почему несогласие означает нелюбовь к Украине? Враждебны ли Украине «москали»? И что вообще можно сказать о стране и народе, анализируя слова?

2.

…Ещё Чернышевский подметил: поехать можно В Польшу, но НА Украину. То есть с точки зрения языка Украина — понятие не политическое, а только территориальное. Действительно, такое производное от общеславянского «край» означает «пограничье» во многих странах (Сербская Крайна, Босанская Крайна…). До Батыя «суздальской украиной» называли в Киеве земли будущей Московии, отдалённые от развитого Поднепровья; а после переноса Великого Стола из разорённого Киева во Владимир приднепровские земли сами оказались «украиной».
Итак, «Украина» — топоним. А соответствующий этно-политический термин — «Малая Русь» (Малороссия). Наших профессиональных патриотов не устраивает ни то, что это Русь — то есть заселена русскими, ни то, что она Малая — то есть, казалось бы, униженная по сравнению с «Русью Великой» (Великороссией).
Великая и Малая — явное противопоставление? Но тогда почему рядом с ними находится не какая-нибудь Средняя, а выпадающая из такой логики «Белая Русь»? А именно потому, что тогдашний политический смысл этих слов никак не совпадает с нынешним бытовым!
Белыми землями Руси стали княжества, обелённые (свободные) от выплаты дани Орде. А чёрными, кстати, ещё и в XIX в. официально звались податные сословия.
И Малая Русь мала не размерами и не значением. Это как раз то малое (основное) ядро, то зёрнышко, из которого проросло нечто большее: великая страна, от которой провинциал-патриоты с такой радостью сегодня отрекаются. Так и Малопольша, и Иль-де-Франс (Остров Франции) стали фундаментами грядущих великих держав. А соответственно Великая Русь — обозначение земель, соединённых вокруг первоначальной основы, подобно Великой Греции, возникшей в результате переселения античных эллинов в Италию!
Конечно, и Сиракузы могли довольно долго обходиться без Афин, и Варшава без Кракова, и Киев без Москвы. Но — по слову Антуана де Сент-Экзюпери — мы в ответе за тех, кого приручили. А по слову Сына Человеческого — дом, разделившийся в самом себе, не устоит…

3.

…Различие судеб рассекло Русь на три земли. Русь Белая, опасаясь притязаний Орды, присоединилась к Княжеству Литовскому, сделав его Великим и оговорив привилегии своим городам и феодалам. Русь Великая для противоборства с Ордой объединилась в мощное централизованное государство. Русь же Малая, испепелённая Ордой почти дотла, больше века лежала в руинах — добычей для кочевых чамбулов, пока Ольгерд, разбив хана у Синих Вод, не ввёл в полувосстановленные города Подолии и Поднепровья свои дружины, присоединив русские земли по праву не договора, но завоевания.
Менялись князья и ханы, а народ по-прежнему ощущал себя русским, искусственно разорванным соседями. И много позже, уже в 20-е годы XVII в., прославленный гетман П. Конашевич-Сагайдачный в официальном письме царю Михаилу указывал: «Мы рода русского и веры греческой». И Переяславская Рада проводилась от имени «Войска Запорожского и всего люда российского».
Именно в Малой Руси, в противостоянии польской культуре, возникло стремление возродить русский литературный язык, подзабытый даже в Москве. Князь Острожский заказывал первопечатнику Фёдорову русские книги. На обучение «русских спудеев» завещала своё состояние Галшка Гулевичевна. Говорить только по-русски клялись члены казацко-мещанских просветительских братств. Изучение русского языка — один из основных курсов Киево-Могилянской академии. И киевские монахи ехали в Москву, чтобы возрождать правильный русский язык в Великороссии, где это поощрялось, а не запрещалось (как в Польше).
В общем безусловно, что вплоть до середины XIX в. Малороссия чувствовала себя неотъемлемой частью общерусского единства. Прославленное Кирилло-Мефодиевское общество протестовало против гнёта не национального, а социального; члены его были убеждены в нерасторжимости Великой и Малой Руси. И известнейшего из членов этого общества — Т.Г. Шевченко — отдали в солдаты не за национализм, а за республиканство.
Услышав имя Великого Кобзаря, наши оппоненты немедленно процитируют хрестоматийное: «Кохайтеся, чорнобривi, та не з москалями». Неужели поэт, подобно Гонте или Гитлеру, боролся со смешанными браками? Конечно, нет. Просто в те годы «москалями» называли российских солдат — независимо от национальности (помните, «москаль-чарiвник» в пьесе был малороссом?). И Тарас Григорьевич, сам вволю хлебнувший «москальщины», советовал дивчинам не связывать судьбу с людьми, на целых двадцать пять лет лишёнными собственной воли.
Любому, прочитавшему «Кобзарь», ясно: не ляхов ненавидел поэт, но панов; не москалей отвергал, но империю и крепостничество. Любые попытки доказать обратное унижают величие Тараса Григорьевича, как костры ауто-да-фе оскверняли учение Христово…
Да что там приднепровец Шевченко! Даже в Галиции, прочно вошедшей в Польшу, католизированной и ополяченной, население тогда же ощущало себя русским. «Русской тройкой» назвали свой кружок — и на Россию ориентировались — отцы-основатели галицийского национального Возрождения М. Шашкевич, И. Вагилевич, Я. Головацкий…

4.

…Кстати, составив словарь живого языка Украины, Шевченко назвал его «Словарь южнороссийского говора», подчеркнув региональность диалекта. И верно: языковое единство Руси никогда не было абсолютным. Различия говоров идут ещё с начала нашей эры, когда балтские и иранские народы смешивались, давая начало первым славянским племенам. И даже сейчас — после 70 лет радиовещания, 60 лет всеобщей грамотности и 40 лет Центрального телевидения — невозможно перепутать бытовые говорки архангелогородских поморов, псковских скобарей, мозырских полещуков, закарпатских русинов, донских казаков, причерноморских новороссов; да, собственно, и черниговца от тернопольца легко отличить на слух.
Ну и что же? По сей день французский «ланге д'ок» отличается от французского же «ланге д'ойль». Жители Пекина и Шанхая вообще говорят на разных языках, оставаясь китайцами. Доныне туринцу и неаполитанцу впору общаться через переводчика. А диалекты Мюнхена, Гамбурга и Берлина похожи куда меньше, чем диалекты Львова, Киева и Москвы. И всё это не мешает существовать единым Франции, Италии, Германии, Китаю…
Естественно, из множества диалектов выделяется основа для формирования единого языка. Таким на Руси и стал книжный, городской русский язык, сохранённый черноризцами киевских монастырей, утверждённый дьяками московских приказов и подхваченный первыми светскими поэтами Санкт-Петербурга.
А вытеснение диалектов из общественной жизни связано лишь с тем, что единый язык удобен государству. Обучение на книжном русском гарантировало империи возможность использования на государственной службе всех грамотных. Необъятная России нуждалась в кадрах, и бюрократия добивалась, чтобы её служебный язык знали все, кому легко его выучить. Только этим и объясняется пресловутая «русификация»! Ведь холмогорского мальчика Михайлу, будущего академика, и подростка-волгаря Аввакума, будущего вождя раскола, тоже не учили в школе ни диалекту поморов, ни волжскому, специфически окающему говорку… Есть и обратный пример: в Австрийской империи горожан было куда больше — и должностей не хватало даже немцам; поэтому Габсбурги всячески поощряли обучение на славянских языках, оттесняя большинство своих подданных от кормила власти.
В конце концов, дома мы можем «розмовлять», «гуторить» или «баять». Но школа должна научить нас разговаривать. Так, чтобы нас понимали не только односельчане или даже земляки…

5.

…Впрочем, даже и единый язык — еще не гарантия единого народа. Единоязычные, но принципиально разные по культуре сербы и хорваты даже в просвещённом XX в. явили миру пример средневековой нетерпимости православия и католичества. А вот в подавляющем большинстве земель Руси именно единая Русская (не Российская!) Православная церковь стала обручем, скреплявшим духовное единение всех ветвей разорванного русского народа.
Изначально церковность Руси была нераздельно связана с её государственностью. И если в эпоху величия Киева владычный престол находился именно там, то уже во второй половине XIII в. митрополит Кирилл перенёс его во Владимир, а позже митрополит Пётр — из ветшающего Владимира в расцветающую Москву. И вместе с владыками меняла резиденцию икона Божьей Матери, олицетворявшая и единую — от Киева — русскую государственность, и единый — от Бояна — русский народ. В эпоху распада именно Русская Православная церковь оставалась гарантом духовного единства расколотого народа, окормляла всю паству, независимо от подданства.
Разумеется, временные владельцы отдельных русских земель ради закрепления своего политического господства стремились расколоть русскую Церковь, вырвав Малую (тогда ещё просто Литовскую) Русь из-под омофора Московской митрополии. Естественным следствием отрыва должно было стать окатоличивание — гарантия духовной изоляции покорённой Руси. Но даже неискушённые в догматах смерды инстинктивно ощущали угрозу. Именно поэтому провалилась первая попытка создания Малороссийской Автокефалии, предпринятая князем Ольгердом и митрополитом Киприаном в XIV в.
А Уния 1596 г. ещё откровеннее Автокефалии жертвовала верой в угоду политике. Противоестественное соединение несовместимых канонов, пренебрежение догматами приводило православного либо к католицизму — но и к утрате духовной связи с предками, либо к лицемерию — пусть неосознанному — перед Господом. Не зря сами католики относились к униатству с презрением, справедливо видя в нём религию компромисса.
И значит, учреждение Автокефалий или Уний по воле властей земных есть по сути нескрытое глумление над верой, что хуже ереси, ибо Церковь — вне политики и над нею. А иерархи, потворствующие властям в расколе, есть отступники от Господа, предающие Дух ради суеты. Миряне же, увы, не сильны в богословии. Они верят пастырям своим — и оказываются невинными жертвами бесстыдных политиканов…

6.

…Но — нужна оговорка. В Галиции, покорённой поляками ещё в XIV в. — при Казимире Великом, католицизм привился — сперва в городах, позже — в форме униатства — и на селе. И Карпатская Русь оказалась культурно отчуждённой от Руси единой. Между галичанами и русскими (малороссами ли, великороссами — не важно!) легла та роковая граница, которая пятью веками ранее рассекла балканских сербохорватов на две непримиримые культурные общности.
Впрочем, искренняя вера была привилегией простонародья. Для «верхов» Уния всегда была лишь инструментом политики. Даже в XX в. польский граф, потомственный католик А. Шептицкий легко сменил конфессию, дабы стать митрополитом Галиции, главным проповедником «украинской особости» и «присоединения всей Украины к Галиции» — но непременно под юрисдикцией Австрии, а в крайнем случае Польши…
А собственно Малороссия отвергла Унию безусловно. И совесть Приднепровья, Тарас Шевченко, ненавидя царизм и крепостничество, едва ли не страшнее ненавидел и презирал ту самую унию, за которую галичане отдавали жизни, защищая Львов от казаков Богдана Хмельницкого.

7.

…В 1503 г., ещё и не успев быть причисленной к Малороссии, Чернигово-Северщина вернулась в состав Руси. Именно тогда — видимо, под впечатлением от утраты лакомого куска — польско-литовские власти начали изживать само название «Малая Русь», указывающее на русское единство. В документах начала XVI в. появляется старый топоним «Украина», но уже в качестве имени собственного, политического.
Приём распространённый. Так, запад Болгарии дольше других земель оставался под турками, а затем был отдан Антантой сербскому королевству. Но край, давший Болгарии множество славных борцов за свободу (Васил Левски, Цола Драгойчева, Никола Вапцаров, Владимир Заимов) не мог не бороться за воссоединение с Родиной. Силой эту борьбу подавить не удавалось. И лишь Тито догадался, используя старый топоним, предложить западным болгарам считать себя македонцами. Конечно, числиться потомками Александра Великого лестно многим — и о единстве забыли. Ныне жители Скопье готовы бороться уже не за воссоединение с Болгарией, а за отторжение севера Греции. Не правда ли, чем-то похоже на экскурсии галичан в Крым?
Этноним «украинец», однако, долго не приживался, ибо «провинциал» — слово не очень лестное. А Галиции, прочно вошедшей в Польшу, вообще не предлагалось называться Украиной. К Украине её приписали уже австрийцы, желая прочнее отгородить свои карпатские владения от России — а заодно и противопоставить сельское население вечно мятежной польской шляхте.
Понятия «Украина» и «Украинец» как этнополитические категории начали приживаться в Малой Руси лишь к концу XIX в., когда космополитичных феодалов начала оттеснять от власти местная буржуазия, нуждающаяся на первых порах в обширном, но изолированном рынке. Выразителем же её интересов — следовательно, и регионального прогресса — стала либеральная интеллигенция. И если Костомаров, отрицая право феодалов на власть, писал всего лишь о «врождённой демократичности малороссов», то его наследник Грушевский, протестуя против косности имперской буржуазии, пришёл уже и к выводу о «двух нациях».
Но! — «украинской» признала себя лишь буржуазия слишком мелкая для конкуренции на рынке не только мировом, но даже на общерусском. Не находили отклика идеи «антирусскости» у промышленников Донецко-Черноморского региона, у капиталистов уровня Рябушинского и Терещенко…

8.

Ярче всего процесс «украинизации» проявился в Галиции, вынужденной в рамках Австрийской империи конкурировать с несравненно более развитой Чехией. Эти земли, Малой Русью не считавшиеся, австрийская бюрократия использовала для контроля сепаратизма краковских поляков. И уже упомянутый А.Шептицкий официально запрещал самоназвание русин, вводя термин украинец; даже из хорального песнопения «Боже… Русь-Украину спаси!» было вычеркнуто слово Русь. И австрийские формирования «галицийских стрелков» мыслились Веной как зачаток вооружённых сил вассального государства…

9.

…Но ведь буржуазия прагматична! Замкнуться в Галиции — даже объединённой в перспективе с Правобережьем Днепра — означало в конкурентной борьбе заведомо проиграть. Поэтому прагматики украинского национализма заранее причислили к «соборной Украине» уголь Донбасса, сталь Екатеринослава, порты Новороссии. Впрочем, мечты эти оставались мечтами, пока в 1918 г. Австрия и Германия не оккупировали по Брестскому миру юг России. Создавая оккупационную администрацию, они сочли за благо учредить государство «Украина», снабдив его гетманом.
И национал-социалистическая Директория, свергнувшая гетманщину, не стала отказываться от доставшихся чудом территорий, а использовала галицийский тезис о «соборности». При этом ощущение единства Малороссии и Галиции оставалось весьма спорным. Симон Петлюра — безусловный патриот Украины — достаточно легко отказался от галицийских земель в пользу Польши, сознавая их чужеродность Приднепровью. Как не вспомнить тут уход Хмельницкого с уже прочно занятой им Львовщины: гетман Богдан рассматривал Галицию как естественную, уже безвозвратно интегрированную часть Польши — и не надеялся закрепить там свою власть…

10.

…А воплотили в жизнь заветные идеи украинских националистов большевики-ленинцы. Прекрасно понимая выгоды эксплуатации национальной идеи, они назначили Украиной Харьковщину, изначально входившую в состав Великороссии — и организовали с её территории контрнаступление. После же победы оставили Украину Украиной, реализуя собственный тезис о праве наций на самоопределение. А этнический и языковой фон оперируемых территорий интересовал кремлёвских мечтателей столь же, сколь и германских оккупантов.
Националисты претендовали ещё и на Кубань, заселенную некогда, в частности, и запорожцами. Впрочем, по принципу «Украина везде, где ступал козацкий конь» под юрисдикцией Киева могли бы оказаться Синоп, Дюнкерк и Рига… Что же до кубанцев, то они отчего-то не оценили рвения воссоединителей и даже выгоняли Директорию из Киева, сражаясь за «единую и неделимую» под знамёнами Деникина…

11.

…Но давно уже нет на Украине ни польской шляхты, ни галицийской буржуазии. Чем же ныне жив национализм?
Отвечая, вспомним: в основных европейских языках понятие «гражданин» (политикос, цивис, бюргер, ситуайен) неразрывно связано с понятием «город» (полис, цивитас, бург, ситэ) и городскими вольностями и означает лицо социально полноправное. Слово же «мещанин», пришедшее из Польши на все три земли Руси, так и осталось обозначением по месту жительства и нигде на Руси политического смысла не приобрело.
В Белоруссии, как и в Великороссии, наряду с «мещанином» существует и «гражданин». Украинское же «громадянин» дословно означает «общинник». Член той самой «общины, которая везде и всегда была оплотом реакции, противостоя рынку и обществу. Не зря советские управленцы и партаппаратчики набирались по возможности из села, как более консервативные и послушные. И в наши дни одна из реакционнейших, откровенно фанатичных националистических группировок Одессы именуется «Пiвденна громада» — «Южная община».
Почему же язык Малой Руси не породил «гражданина»? Вероятно, потому, что в эпоху его формирования горожане на нём не говорили. Галицийские города пользовались польским (а русины обитали во Львовском гетто, именуемом Русской улицей). Приднепровские центры ориентировались на книжный русский, неуклонно прогрессировавший. А на южнорусских диалектах, похожих на шолоховский казачий, говорило лишь село. И странно было бы крепостному общиннику именовать себя горожанином, свободным и полноправным.
Подчеркнём: бесправие стало результатом завоевания. Ведь города Белой Руси, присоединившись к Литве по договорам, получили магдебургское право — и белорусский крестьянин, подышав год и день городским воздухом, становился свободным. Разрыва между сельской и городской речью в Белой Руси не произошло. Как, впрочем, и в Великороссии, где посады городов постоянно пополнялись крестьянами-отходниками…

12.

…Результатом бесправности стала культурная окостенелость. И отчуждение села от города сыграло с Украиной злую шутку. Пока город (от Феофана Прокоповича до Николая Гоголя) участвовал в развитии общерусской культуры, село варилось в собственном соку, постепенно насыщаясь полонизмами — и оставаясь, по сути, в плену племенного самосознания. И фольклор Малой Руси оставался племенным, эпосным, не выходя на уровень литературы. Лишь колоссальный гений Тараса Шевченко смог возвысить эпосную традицию южнорусского диалекта — и стихи его стали фактом общеславянской, общеевропейской культуры. Но уже прозу свою Кобзарь писал на литературном общерусском языке, способном выразить всю гамму личностных размышлений и чувств. Галицийская же украиноязычная проза так и осталась фактом региональным — хотя стихи галичан выходили и на мировой уровень (И. Франко, В. Стефаник)…
Оторвавшись от города, малороссийское село оказалось противопоставленным ему. В русской культуре есть огромный пласт «городского фольклора» — от романсов до анекдотов. Официальная же культура Украины целиком деревенская, племенная, «почвенническая». И создавал новую украинскую прозу — специально для этого изучив малороссийский говор — великоросс Николай Фитилёв (Микола Хвильовий). И радикал-незалежники город вообще не любят, считая его не Украиной. Вождь «Южной общины» Чумаченко, как всегда, откровенен: «…попадая в русские города (понимая: Одесса, Николаев, Харьков. — А. В., Л. В.), человек (украинец из села) теряет духовность и становится люмпеном…». А вернее — выпадает из племени в цивилизацию!

13.

…Само село было равнодушно к отличиям диалектов. Но разночинные интеллигенты первого поколения — выходцы из села — в условиях посткрепостнической России крайне остро ощущали недостаточность собственного образования — и бесперспективность из-за этого честолюбивых планов. Естественный комплекс неполноценности слегка грамотного полугорожанина малоросс-разночинец постарался скомпенсировать — и оправдать! — возведением нужды в добродетель. Отрыв крестьян от общерусской культуры — великое несчастье — был объявлен признаком новой нации. А в лидеры её устремились сельские учителя и фельдшеры, семинаристы и подпрапорщики. Сами же крестьяне национализм игнорировали — и, кстати, Махно воевал против Петлюры и Григорьева куда ожесточённее, чем против большевиков.
Занимая же место выкошенной эмиграциями и расстрелами космополитичной городской интеллигенции, первовыходцы из села ещё острей ощущали собственную неполноценность. И впрямь, как быть, если сказать нечего, а хочется? Легче всего изолировать потенциального читателя и вытеснить остатки горожан с официальных постов. И вот всемирно известного Павла Загребельного сменяет на верхушке Спiлки письменникiв региональный Юрий Мушкетик. Ещё лучше подкрепить творчество постом политическим. И вот народное движение (рух) Украины возглавляет ранее почти засекреченный Иван Драч, разворачивая это движение от демократии к национализму.
А ещё маргиналы обожают ссылки на авторитеты, записывая в свои святцы тех, кто уже не в силах воспротивиться. И вот в России растратившие дар божий на склоки Юрий Бондарев и Василий Белов вместе с образцово бездарными Петром Проскуриным и Егором Исаевым клянутся именем Пушкина. И на Украине от великого Тараса Шевченко до смешного Анатолия Глущака воистину оказывается один шаг…

14.

…Вот ведь какие странности таят словари! Вдруг выясняется, что национализм вполне может быть племенным, угрюмо антиинтеллигентским, и носителями его ныне оказываются городские маргиналы сельского происхождения — неважно, в чинах ли, при дипломах, или нет.
И уж разность говоров вовсе не повод для разрыва Руси. Ведь и сохранились диалекты лишь потому, что иноземные власти всеми силами истребляли память о единстве, культивируя мелкие региональные отличия, возводя их в ранг непреодолимых барьеров. Так не логичнее ли теперь — когда нет уже ни Престола, ни Политбюро — вновь объединиться — на действительно равноправной основе?

15.

…А кто же против? Вожди Галиции? Да, там — и только там — полонизированная речь и католицизм породили в итоге новую, нерусскую уже, славянскую нацию. И это подтвердила всенародная поддержка партизанской борьбы Украинской Повстанческой Армии. Что ж, никто не вправе навязывать галичанам пребывание в составе чуждой им Руси — хоть Великой, хоть Малой
Есть ещё, впрочем, и местные феодалы, возрождающие времена даже не Мономаха, но племенных княжеств IX в. И есть их трубадуры — первые парни на селе, лихие гармонисты, ненавидящие рояль за сложность. Все они именуют себя «патриотами». Но не были мексиканские генералы прошлого века патриотами гасиенд, кои им удавалось захватить.
Эмоциональное значение слова не всегда совпадает со словарным. Ведь и слово «ренегат» означает всего лишь «вновь отрицающий». Однако как же обижаются недавние преподаватели истории КПСС и авторы поэм о партбилете, секретари-идеологи и стукачи-архиереи, творцы гарантированно невыполнимых госпланов и сухопутные адмиралы, если спросить: а что заставило именно их стать в одночасье главными поборниками неделимой Молдовы, незалежно-тысячелетней Украины и неукротимого Азербайджана?


Анатолий Вассерман [ака awas1952], программист
Лев Вершинин, кандидат исторических наук



© 1992.08.13.10.31, Анатолий Вассерман, Лев Вершинин
Перепечатка без предварительного согласия (но с последующим уведомлением) хотя бы одного из авторов допускается только в полном объёме, включая данное примечание.


Source

Забавно прослеживается подспудная полемика с Жаботинским ("Урок юбилея Шевченко", "Фальсификация школы", "О языках и прочем"). В украинском вопросе, будущая "Евсекция", конечно, на стороне П. Струве.
О.М.
Subscribe
promo urb_a июнь 20, 2014 14:13
Buy for 200 tokens
Поскольку от российского "СУПа", контролирующего livejournal.com, вполне можно и нужно ждать цензуры, в т.ч. и в такой форме, как безосновательное закрытие украинских блогов и сообществ, то должен уведомить вас, что в случае закрытия данного сообщества или вашего личного блога, вы можете вновь…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments